Homo musicus: альманах музыкальной психологии ‘2017
  • Рецензент: Д. К. Кирнарская, доктор искусствоведения, профессор; В. Н. Юнусова, доктор искусствоведения, профессор
  • Издательство: Научно-издательский центр "Московская консерватория", 2017
  • Тираж: 200 экз.
  • К-во страниц: 176
  • ISBN: 978-5-89598-339-3 (в обл.)

Составитель: М. С. Старчеус, кандидат искусствоведения, доктор педагогических наук, профессор

Пятая книжка альманаха знакомит читателя с трудами, актуальными для совершенствования профессиональной музыкальной деятельности и в то же время расширяющими представления о ее психологическом пространстве и закономерностях. Сквозная тема сборника — практическая саморегуляция музыканта, ее предпосылки, механизмы и алгоритмы.

Издание адресовано музыкантам, исследователям, широкому кругу читателей, интересующихся музыкальным искусством.

От редактора-составителя 4

Точки отсчета

Алан Мерриам. Антропология музыки: обучение 8

Особый взгляд

Такуан Сохо. Письма мастера дзэн мастеру фехтования. Тайное писание о непоколебимой мудрости 42

Виктор Фомин. Музыкантам — из наследия воинской йоги 49

Горизонты

Рене Аллен. Техника Ф. М. Александера, использование дыхания и музыкальная деятельность 94

Рефлексии

К композиторам всех стран и народов 133

Адольф Адан. Несколько слов вдали от Парижа 141

Homo musicus: Альманах музыкальной психологии. Содержание предшествующих выпусков 173

После долгого перерыва альманах музыкальной психологии «Homo musicus» возвращается к читателю. В пятом выпуске, как и прежде, читателя ждет знакомство с широким кругом современных и исторических источников, посвященных различным темам музыкальной психологии. Сквозная тема этого выпуска — психология саморегуляции в процессе музицирования.

В рубрике Точки отсчета опубликован перевод очередной главы из книги А. Мерриама «Антропология музыки». Алан Мерриам (1923–1980) — видный американский исследователь в области антропологии культуры и этномузыкологии. Книга «Антропология музыки» стала итогом его пятидесятилетней научной и экспедиционной работы, обобщением результатов антропологических исследований Западной Африки, Северной Америки и Океании. Фрагменты книги опубликованы в трех ранее изданных книжках альманаха (1995, 1999, 2001).

Мерриам раскрывает тему обучения музыке как процесса «вживания в культуру» новых поколений, то есть практического освоения детьми и взрослыми ее технологий, ценностей и традиций. Овладение техникой музицирования на инструменте, навыки коллективного пения одновременно выступают формой переживания необходимых для музицирования психологических состояний. Иными словами, овладение музицированием есть фактически приобретение опыта особой — музыкальной — саморегуляции.

В различных культурах мира можно найти сходные истолкования глубинных закономерностей высокопрофессиональной, совершенной человеческой деятельности, в какой бы сфере она ни осуществлялась. Этой теме посвящено «Тайное писание о непоколебимой мудрости» в форме писем мастеру фехтования средневекового мастера дзэн Такуана Сохо (1573–1645). Cтранствующий дзэнский монах из самурайского рода, удостоенный от самого Императора титулов «высокопочитаемый» и «преподобный», он, кроме того, что занимался философской и литературной практикой, прославился и как каллиграф, художник, поэт, садовник и мастер чайной церемонии.

«Непоколебимая мудрость» — высшая освобожденность воина, достигшего совершенства в своем искусстве. Такуан исследовал состояния сознания, которые в одном случае мешают, а в другом помогают человеку действовать продуктивно и эффективно в соответствии с условиями. Он выделяет феномен целостного сознания, когда состояния сознания не отделяются от состояний тела, от определенных профессиональных умений и навыков, от владения «техникой» как таковой. Критерий совершенного мастерства в любом ремесле или искусстве — гармоничное единство «тела, техники и духа». Отсюда возможность «мыслить телом», точнее всем своим существом. Владение мастерством возводится в ранг духовной практики — этой теме посвящена рубрика Особый взгляд.

Профессия современного музыканта по «градусу экстрима», по множеству стрессогенных факторов (конкурсы, гастроли, карьерная конкуренция и др.) в чем-то сродни воинским профессиям. Она требует и определенных «бойцовских» качеств, и должного физического развития, и психологической выносливости. Для музыканта-исполнителя, занятого повседневным «ручным трудом» и приобретающего уникальный опыт одухотворенных публичных выступлений, столь же важно обладать здоровым пластичным телом, быстрой и адекватной реакцией на непредвиденные сценические и жизненные ситуации.

Практический ракурс универсальных принципов самосовершенствования раскрывает Виктор Фомин — заведующий Проблемной научно-исследовательской лабораторией музыки и музыкального образования Московской консерватории, старший научный сотрудник. Пианист и музыковед, еще в юности он познакомился с классической йогой и приобщился к традициям воинских искусств Востока. Занятия боевыми искусствами, профессиональная тренерская и методическая работа в области спорта высших достижений (мастер каратэ Кёкусинкай, VI дан, заслуженный тренер России, заслуженный наставник боевых искусств России) обусловили возможность создания авторской йогической системы психофизической саморегуляции (сокращенно ПФС), некоторые аспекты которой мы раскрываем читателю.

Благодаря личному опыту и знаниям в двух — музыкально-исполнительской и спортивной — видах практики удалось осмыслить их принципиальную общность, адаптировать на этой основе йогические методы, приемы и упражнения ПФС (индийские, китайские, японские) для нужд музыкантов, открывая им потенциал воинской йоги. Продуктивность упражнений никак не связана с интенсивностью «физкультурных тренировок», но определяется достижением единства тела, души и духа как изначального и естественного для человека состояния и бытия.

Продолжает тему самосовершенствования музыканта рубрика Горизонты и эксклюзивные материалы Рене Аллен. Высокопрофессиональный музыкант и опытный педагог, специалист по применению Александер-техники в профессиональной музыкальной деятельности, она демонстрирует продуктивность одной из широко известных в мире и эффективно работающих психотехник для музыкантов разных специальностей. Аллен получила диплом преподавателя в Школе Александер-техники во Фрайбурге (1989–1993) и длительное время совершенствовалась в этой сфере на различных учебных курсах (1993–2014). Сегодня она дает частные уроки и проводит специализированные курсы в разных странах. 21–23 октября 2014 года с большим успехом прошел мастер-класс Рене Аллен в Московской консерватории. Предлагаемый материал подготовлен ею специально для альма­наха «Homo musicus».

Раздел Рефлексии переключает в область психологии музыкального творчества. Читателя ожидает знакомство с анкетой, опубликованной более ста лет тому назад, в 1912 году, в журнале «Музыка и жизнь». Хотя мы достоверно не знаем, кто составил анкету, но подписана она авторитетными учеными своего времени: профессорами Э. Мейманом, В. Хржановским, Г. Риманом. Задуманная как канал сбора данных о феномене музыкального творчества и творческих процессах, анкета на первый взгляд кажется немного наивной и устаревшей. Но только на первый взгляд. Сегодня, как и прежде, сущность музыкально-художественного творчества связывают с историей конкретной творческой личности и с ее индивидуальными качествами: «Изучить артиста — значит исследовать источники творчества», — утверждают авторы анкеты.

Стоит напомнить, что во второй половине XIX — начале ХХ века в дворянских светских кругах России были популярны анкеты для именитых гостей. На вопросы подобных анкет отвечали, к примеру, И. С. Тургенев и А. А. Фет. Автографы ответов бережно хранили в альбомах. Предположительно мода на анкеты пришла из викторианской Англии и продержалась в Европе более столетия. Среди знаменитых респондентов — Карл Маркс и Жерар Филип, Андрей Тарковский и Джон Апдайк, конечно же, Марсель Пруст (его именем — как знаменитейшего респондента — назван самый известный вопросник). Французский литературовед Леонс Пейар в 1969 году издал книгу «Сто французских писателей отвечают на “Анкету Пруста”». Таким образом, обращение авторов публикуемой здесь анкеты «к композиторам всех стран и народов» не выглядело необычным.

Но тут анкета принципиально иного типа. Прежде вопросы анкеты побуждали творческую личность к самоанализу — отношений, взглядов, личных качеств. Поэтому составители анкет выспрашивали об отношении к счастью и несчастью, к ошибкам и добродетелям в себе и других, об излюбленных цветах, персонажах, о любимых художниках, музыкантах, писателях, поэтах и т. п. Для авторов публикуемой нами анкеты отвечающий интересен не сам по себе, но исключительно как «носитель» неких закономерностей творчества и творческих процессов в искусстве.

Также едва ли не впервые в анкете был применен принцип, ставший сегодня обязательным требованием: вопросы должны формулироваться на основе некоей рабочей гипотезы исследования. В данном случае авторы анкеты готовы опробовать в качестве концептуальной основы теории творчества теорию Отамара Рутца, некогда популярную в Европе и России*.

Тему психологии творчества продолжают впервые переведенные на русский язык статьи Адольфа Адана, автора бессмертной «Жизели», о музыкальной жизни Петербурга. Они представляют не только исторический интерес: своеобразные психологические документы тонко воссоздают музыкальную атмосферу далекой эпохи и одновременно удивительно живой облик личности высокопрофессионального музыканта — Homo musicus в полном и точном смысле слова.

В заключении напоминаем читателю о публикациях в предшествующих книжках альманаха.


* Поздние образцы анкет составлены с учетом уже известных и с соблюдением принципа концептуальной основы. Так, анкета Р. И. Грубера по психологии музыкального творчества, которая предлагалась Г. Н. Попову, В. В. Щербачеву, Д. Д. Шостаковичу, И. Шиллингеру и другим композиторам, содержит вопросы, сходные с публикуемой анкетой Меймана-Хржановского-Римана (например, относящиеся к проверке факторов наследственности, атмосферы детства, связи произведений с глубиной личных переживаний, а также с наиболее продуктивным временем дня и года). Часть вопросов анкеты Грубера заимствована из анкеты Пруста или формулировалась по ее образцу (в частности, вопросы, раскрывающие художественные и литературные пристрастия, особенности личности, внешности, обстановки жизни). Но концептуальная основа здесь — идея внешней и внутренней формы произведения (Г. Вёльфлин), которая скрыто организует творческий процесс (см.: Две жизни Иосифа Шиллингера. Жизнь первая: Россия. Жизнь вторая: Америка / сост. А. Л. Бретаницкая; редкол. И. А. Барсова, О. А. Бобрик и др. М., 2015. С. 515–526).